Кошка

Your ads will be inserted here by

Easy Plugin for AdSense.

Please go to the plugin admin page to
Paste your ad code OR
Suppress this ad slot.

Сегодня мне приснилось, что он сжег кошку. Облил бензином черно-белую дворовую тварь и бросил спичку. Кошка взвилась с истошным визгом, заметалась, застыла, почернела в алом пламени. Я полетела в эту угольную черноту, крича вместе с ней и вынырнула тут, в нашем доме на краю мира. На матрасе на полу в абсолютно пустой комнате. Белые простыни, влажные от пота, белые стены, на потолке мигает красный маячок пожарной сигнализации. Это сон, только сон, — думаю я. Приснится же такое. Сердце вылетает из груди, в ушах по-прежнему истошный визг.

Сегодня – совершенно обычная суббота. Я прохожу холодным деревянным полом на кухне, раздвигаю огромные стеклянные двери на веранду. Кухня заполняется запахом влажного дерева, соли и гнилых водорослей. На улице привычный ветер – рвет камыши, шуршит в листьях живой изгороди, сгибает пополам посаженную мной яблоню. Дома пусто – должно быть, он ушел на утреннюю прогулку. Я немного расслабляюсь, но черная дыра внутри никак не затягивается, оттуда тянет затхлым, немного липким холодком.

Сегодня мне совершенно нечего делать. Как и вчера, позавчера и на прошлой неделе. Все, что у меня есть – это этот дом на краю мира, с видом на гнилые водоросли с одной стороны (замечать открытое море за ними я давно перестала) и бесконечные выжженные солнцем поля – с другой. Когда мое одиночество слишком давит мне на макушку – я выхожу на одну сторону и иду в сторону маяка. Иногда я даже встречаю по дороге случайного живого человека. Когда я курю свою запретную сигарету – я выхожу на другую и стараюсь стать как можно меньше. Иногда мне это даже удается. На этом варианты выбора в моей жизни заканчиваются.

Сегодня наверняка пойдет дождь. Пока я готовлю завтрак, аккуратно расстилаю на столе льняную салфетку (вышита моей бабушкой – не наставь пятен), расставляю тарелку (английский фарфор – мой только руками), приборы (столовое серебро — отполируй, будь добра), стакан сока (пить сок с утра полезно для здоровья) и антикварный кофейник (куплен на аукционе – смотри не разбей), сгущаются тучи и усиливается ветер. Пока я медленно жую мой тост с джемом и запиваю его кофе, на деревянный настил веранды падают первые капли. Порывы ветра врываются внутрь через открытую дверь, я спешу закрыть ее и защелкнуть замок. Никогда не оставляй двери и окна открытыми в дождь – это одно из правил этого дома. В этом доме очень много правил.

Я ухожу в гостиную. Там темно и мне, как всякий раз, когда я туда захожу, кажется, что в уголке дивана, как раз там, куда не достает свет из окон – кто-то сидит. Грузная мужская фигура. Домовой, — люблю думать я, — союзник. Но там, конечно, никого нет. Я достаю книгу и пытаюсь сосредоточиться. Умные девочки, которым позволено не зарабатывать на жизнь и жить в домиках у моря, должны читать умные книжки. Им должно это нравиться. Я очень стараюсь. За окном слышен усиливающийся шум дождя, небо темнеет, где-то вдалеке гремит гром. Куда же он делся? – думаю я, — Намокнет.

Когда мне наконец удается погрузиться в книжку о моральном выборе белого мужчины, я слышу стук. Будто кто-то очень осторожно стучит костяшками пальцев в стекло. Тук-тук-тук. Почти неслышно. Я поднимаю голову и думаю о миллионе звуков, которые может производить старый дом. Рассохшийся паркет, сквозняк в трубе старой печки-буржуйки, ветви яблони, стучащие по стеклу, слишком настойчивые дождевые капли. Тук. Тук. Тук. Звук повторяется. Теперь между каждым ударом следует длинная пауза. Вернулся, — думаю я, откладываю книгу, складываю лицо в привычную приветливую гримасу и выхожу на кухню.

За огромным, на целую стену окном (которое также работает дверью) никого нет. Деревянный настил абсолютно пуст, его рваными потоками режет дождь. Тук. Тук. Тук. Неспешно, выжидательно. Теперь звук раздается из прихожей – будто тот, кто стучал, перешел с настила на крыльцо и пытается войти через парадную дверь. Мне становится не по себе. Тот, кто замерз, намок, устал и хочет зайти в тепло, не может так стучать. Он не может так стучать. Я застываю на миг, собираюсь с духом, достаю из кухонного ящика нож и подхожу к входным дверям. Делаю глубокий вдох и открываю.

Там никого. Три белые каменные ступеньки. На первой уже собралась большая лужа воды. На второй немного облупилась краска. Так и не покрасила, постоянно тебе лень, — рассеянно думаю я и оглядываюсь. Дождь льет стеной, бьет в стекла большой теплицы у дома, но во дворе никого нет. Господи, какая же идиотка, навоображала, — повторяет хорошо заученную мантру внутренний голос. Мяу. Мяяаааау. Мяу! Я не могу поверить своим ушам. Где-то совсем близко мяукает кошка. Кошке явно холодно и страшно — мяуканье жалобное, требовательное, напуганное. Я еще раз оглядываюсь. Почудилось, наверняка почудилось. У нас нет близких соседей, у дальних соседей нет кошек, а бродячих животных здесь не бывает.

Your ads will be inserted here by

Easy Plugin for AdSense.

Please go to the plugin admin page to
Paste your ad code OR
Suppress this ad slot.

На пороге стоят его огромные резиновые сапоги. Я привычно вставляю в них ноги, влажная резина холодит голые стопы. Мне их брать нельзя, это одно из правил, но я все еще немного бунтарь. Я ныряю в дождь, переступаю через ступеньку с облупленной краской и снова прислушиваюсь. Мяу. Мяяяааау. Звук доносится из-за теплицы, из узкой щели между забором и стеной, заросшей шток-розами выше моего роста. Мои волосы почти сразу намокают, я стираю рукавом с лица капли, раздвигаю розы руками. Где-то в глубине мелькает белое пятно. Что-то двигается между старым мешком с компостом и разбитым глиняным горшком. Кс-кс-кс, — зачем-то зову я, хотя кошки здесь никогда не отзываются на такие глупости.

Мяяяяяуууу, — за мешком с компостом и правда кто-то есть. Я аккуратно просовываю руку между толстыми жесткими стеблями и открываю ладонь в универсальном жесте приглашения. Я уже совсем промокла, дождь затекает в сапоги и за ворот флиски. Белое пятно двигается в мою сторону, осторожно выходит из темноты, и я вижу худую черно-белую кошку. Она медленно подходит к моей ладони, вздрагивает, когда я делаю слишком глубокий вдох, и осторожно трется мордой с обломанными усами о ребро ладони. Гудящяя тревога в моей голове усиливается, ощущение нереальности разливается телом и остро хочется отдернуть руку. Эта кошка сегодня сгорела в моем сне. И я горела вместе с ней.

Или просто я слишком давно была одна и мне видится то, чего не существует. Я слышала, такое бывает, если слишком долго ни с кем не говорить. Мозг развлекает сам себя увлекательными сюжетами. У тебя слишком богатое воображение, я же говорил не смотреть на ночь эти твои фильмы. Я глубоко вдыхаю, делаю шаг назад, кошка вьется у моих ног, трется ухом о мои огромные черные сапоги. Сквозь мокрую шерстку просвечиваются ребра. И снова – мяу. Мяу. Мяу. Куда тоньше, жалобней, чем раньше. Я смотрю на кошку, но она просто мурлычет, отираясь, как намагниченная, у моих ног.

Я снова заглядываю в темную щель за теплицей и вижу еще две тени, куда меньше. Кошка тоже оборачивается вслед за моим взглядом, коротко требовательно мяукает и из темноты на неверных ногах выходят двое черных котят. Недели три, не больше – думаю я, разглядывая треугольные хвостики, торчащие прямо вверх, как хвосты маленьких драконов. Кошка смотрит мне прямо в глаза своими огромными зелеными, в ее глазах – кошачья бесконечность и куда более земная просьба – впусти нас. Нам холодно, мы одни. Мое сердце пропускает удар, я быстро оборачиваюсь и иду в дом. В этом доме не может быть никаких кошек – это еще одно правило.

«Вас нет. Нет, не было, и не может быть. Приснилось, привиделось, lappsjuka», — думаю я, захлопывая за собой дверь. Сердце сжимается от жалости и тоски. В руке все еще судорожно стиснут нож. Я быстро сдергиваю с ног сапоги, прохожу внутрь, стараясь не смотреть даже краем глаза в большое стеклянное окно, не хочу видеть жалкие узкие кошачьи спины под проливным дождем. На полу за мной остается тонкий влажный след, вода стекает с волос и затекает в уши. Я захожу в полумрак гостиной. На диване, на том самом месте, куда не попадает свет из обоих окон, кто-то сидит. В этот раз – на самом деле. Я непроизвольно вскрикиваю, вздрагиваю и привычно цепенею.

— Где ты была? – спрашивает он.
— Показалось, что в двери кто-то стучал, вышла проверить. Когда ты вернулся?
— Только что, зашел с заднего входа. Ты почему окно в спальне не закрыла? Гроза, ты же знаешь, так нельзя.
— Прости, я забыла, проветривала после сна — оправдываюсь я и сажусь рядом с ним на диван, перед глазами все еще мелькают черные хвостики маленьких драконов, намокшие под осенним ливнем, — Я больше так не буду.

Он почти незаметно отодвигается от меня на дециметр и пристально смотрит на мокрый след, который остается от меня на диване. Я сжимаюсь от стыда за свой проступок. В этом доме не портят вещи. Я быстро встаю.

— Хорошо, но смотри мне. Ты все говоришь, еще бы делать начала, — говорит он, поднимает руку, будто для пощечины, гладит меня по щеке и подходит к печке.

Стоя ко мне спиной, он медленно открывает чугунную дверцу — внутри уже подготовлены дрова и смятые газеты, я и правда очень стараюсь, домашний уют — основа всего. Особенно, когда больше ничего нет. Он берет с полки спички, подкидывает коробок в руке и вытаскивает одну. Словно в режиме замедленного действия, я вижу, как спичка в его руках медленно чиркает о коробку, шшшшшррррк, короткая пауза и на конце деревянной палочки загорается пламя. Чугунная дверца буржуйки скрипит на сквозняке — в моих ушах звенит кошачий визг. Я падаю в черноту, покрепче сжимаю в руках нож и делаю шаг вперед.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Введите пожалуйста правильное число * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.